Алан Серва не совсем обычный коллекционер. Получив образование в сфере инвестиционного банкинга в Нью-Йорке и Лондоне, он коллекционирует произведения искусства уже два десятилетия, в том числе казахстанских авторов, таких как Ербосын Мельдибеков и Сауле Сулейменова. Но главное – поддерживает молодых художников и активно собирает работы начинающих. Harper's BAZAAR Kazakhstan встретился с Аланом, чтобы задать ему несколько важных вопросов.
Интервью: ГАУХАР САТПАЕВА GAUKHAR SATPAYEVA
Что движет коллекционерами? Это социальная практика и поддержка художественного сообщества? Может, это альтернативный класс активов и инвестиция? Или способ манифестировать свои ценности, передать какие-то знания детям?
Нам знакомы самые разные формы поддержки современного искусства и художников, и многие из них не подразумевают коллекционирования непосредственно предметов искусства. Я, к примеру, испытываю огромное восхищение меценатами, которые коллекционируют авторов, а не разрозненнные произведения.
В мировом масштабе, на мой взгляд, особой признательности на этом поприще заслуживают турецкая ассоциация Saha, литовский центр искусства Rupert residency program и фонд Delfina, которые тратят огромное количество времени, денег и энергии на поддержку и развитие художников, не говоря уже о множестве исторически сложившихся государственных/частных образовательных программ, таких как в Королевской академии изобразительных искусств Rijksakademie (Амстердам), и других.
Для меня же приобретение сложных произведений искусства – это способ познания самого себя. Я считаю, что социальная значимость искусства заключается в том, чтобы позволить обществу выйти из пещеры Платона или, выражаясь более современным языком, принять красную пилюлю из «Матрицы», которая открывает реальность, перспективы, проблемы, которых мы не видели. Как говорил мой наставник, покойный Герман Далед, произведения искусства являются «объектами познания, а не объектами удовольствия». Такой концепции я и придерживаюсь в своем коллекционировании. Еще мне очень близки слова берлинских коллекционеров Карен и Кристиана Борос: «Часто, когда мы впервые видим работу неизвестного нам художника, мы раздражаемся. Первая реакция – она нам не нравится. Но потом мы задаемся вопросом, почему мы так чувствуем, и пытаемся понять, что именно вызывает у нас дискомфорт. Чем больше мы вникаем в суть, тем больше возникает симпатия».
Конечно, меня радует социальная практика поддержки и сохранения произведений искусства, которые при знакомстве могут показаться не заслуживающими внимания, но они открывают и сберегают альтернативное видение.
Свою же роль как коллекционера я вижу в том, чтобы сохранить для будущих поколений работы, способные не потерять актуальность и через 30 лет, и, соответственно, вложить деньги в узкое, но смелое сообщество, создающее эти произведения.
Здесь следует пояснить: я инвестиционный банкир и никогда бы не рассматривал искусство как класс инвестиционных активов. Это крайне неликвидная, непрозрачная сфера, подверженная инсайдерской торговле, а комиссии за покупку и продажу составляют в лучшем случае 30 процентов с каждой стороны. Как можно считать актив достойным инвестиций, если его цена должна вырасти на 30 процентов, прежде чем вы начнете оправдывать свои вложения?
Как недавно заявил «свой человек в искусстве» Марк Шпиглер: «Необходимо прекратить рекламировать искусство как объект инвестиций». Финансиализация искусства поставила этот сектор в опасное положение, подорвав его способность сопротивляться стандартизации и подчеркнув слабости, связанные с инстинктом стадного поведения.
Да, такой подход, несомненно, привлек много новых инвесторов. Но, поскольку ожидания значительной прибыли не получали быстрой материализации, лишь немногие из них стали настоящими меценатами. И в таких странах, как Бразилия и Корея, мы наблюдали цикл перегрева рынков, когда люди инвестировали в искусство, а затем происходил обвал, как только приходило понимание, что это не так просто. Инвестиции стали первостепенной заботой коллекционеров, хотя на самом деле им следовало бы занимать пятое или шестое место в списке приоритетов. Кроме того, если детально изучить доходность при перепродаже, которая является единственным общедоступным способом проверить свои ожидания, то становится очевидным, что прибыль в лучшем случае посредственна, а предполагаемый период удержания активов составляет порядка двух десятилетий.
Часто фигуры художника и коллекционера разделяют, вроде как это очень разные люди. Возможна ли дружба между ними?
Есть аналогия, которая кажется мне наиболее применимой, когда речь заходит об отношениях между художником и коллекционером. На мой взгляд, они являются двумя сторонами одной медали, а это означает, что они не так часто встречаются, но очень хорошо дополняют друг друга.
Я полагаю, что художник, достойный сохранения, представляет собой воронку, которая впитала и накопила огромное количество информации, знаний, энергии и/или опыта и не имеет иного выбора, кроме как воплотить все это в произведении искусства, визуальном воплощении, кинематографе, литературе или в чем-либо еще. Бывает так, что его/ее работа хороша и оригинальна, но большинство людей далеки от понимания, о чем его/ее детище. Это сродни нестандартному передатчику, работающему на частоте, которую большинство не в состоянии принимать. Исключение составляют настоящие коллекционеры – приемники расширенной конфигурации, которые воспринимают эти странные волны. Зачастую такие коллекционеры и поддерживают настоящего художника, позволяя ему продолжать творить, пока большинство не поймет его послание.
Вновь вспомню Германа Даледа: «Полагаю, что все художники, будь то импрессионисты, кубисты и т. п., которые были настоящими новаторами своего времени, вначале подвергались осуждению, потому что они шокировали людей, потому что привносили новые идеи». Поэтому комплементарность и уважение являются основой отношений между художником и коллекционером. Они могут перерасти в дружбу, но необязательно, поскольку между ними зачастую общественное мнение, классы, личная социальная культура и прочее. Я часто рекомендую своим коллегам-коллекционерам не путать уважение художников с дружбой. Мы занимаем доминирующее материальное положение, которое может иметь для них решающее значение в контексте оплаты аренды студии или необходимости совмещать продолжение своей деятельности со второй, а то и с третьей работой. Мы, коллекционеры, должны уважать это.
Какими методологиями лучше пользоваться при отборе произведений в свою коллекцию кроме личного вкуса и ощущений? Какими инсайдами вы можете поделиться с людьми, которые только начинают путь коллекционирования?
Как я уже говорил, открытие для себя сути современного искусства – это в первую очередь вызов самому себе не поддаться легкому удовольствию, которое нам предлагают, а то и навязывают в повседневной жизни. Я бы рекомендовал новичкам постараться понять, хватит ли им запаса любопытства и тяги к экспериментам, чтобы стать коллекционером современного искусства. Это подобно открытию новых горизонтов в жизни, освоению нестандартного мышления, когда нужно выйти за привычные рамки комфорта и прикоснуться к чему-то неведомому, открыться тому, что не является частью нас, но может изменить судьбу. В противном случае коллекционирование станет всего лишь еще одной спекуляцией, посвященной накоплению предметов роскоши для поддержания социального статуса. Когда вы будете готовы, начните с посещения музеев и биеннале, сделайте это неоднократно, прежде чем отправляться на арт-ярмарки; читайте или ищите в интернете информацию о том, что такое искусство; пробуйте познакомиться с коллекционером, способным стать вашим наставником, как это сделал я, внимайте и проникайтесь тем, что он вам рассказывает; начинайте с малого, поскольку ошибки неизбежны; не торопитесь, проверяйте себя каждый раз.
Я изучал высокое искусство в музеях и на выставках, ставших моей любимой просветительной площадкой. Я не могу не рекомендовать вам проводить там часы и дни, пытаясь понять художника не с сегодняшней точки зрения, а с позиции современника периода создания произведения искусства. Очень часто тогда это воспринималось радикально, и важно понять почему.
Как однажды сказал другой мой наставник, Ули Сигг, существует три уровня коллекционирования: первый – покупать то, что вам нравится, и, скорее всего, это предпочтение вам внушили. Здесь имеет место полагание на слух или подражание. Это рецепт к фрустрации и разочарованию. Второй уровень – тематическое коллекционирование. И третий уровень – умение создавать диалог между произведениями, чтобы, как на хорошей выставке, их близость дополняла друг друга. У меня есть своя, подвергающаяся изменениям карта мира. Эта карта формируется собственными знаниями и опытом, которые я накопил и продолжаю пополнять на протяжении всей своей жизни. Случается, что произведения искусства сами находят меня, так же как нахожу их я. Уже никогда я не использую и не доверяю понятию «вкус», ассоциирующемуся с симпатией или удовольствием. Одним из самых важных постулатов Германа Даледа, который я усвоил в ранние годы коллекционирования, стал тот, что следует вспоминать каждый раз, когда направляешься на художественную ярмарку или в галерею: «Понятие красоты всегда казалось мне уловкой, которая под маской доставляемого удовольствия скрывает возвращение к незамысловатым ценностям прошлого». Это основная причина, по которой я бы никогда не задумался о приобретении работы Джорджа Кондо, например.
Необходимо ли коллекционерам-новичкам полагаться на интуицию или лучше следовать советам? Если советы, то к кому прислушиваетесь вы: к художникам, кураторам, арт-консультантам, галеристам, знакомым коллекционерам?
Вам следует взращивать любознательность на уровне инстинктов. Когда что-то вызвало беспокойство или раздражение, не отворачивайтесь и не уходите. Это психоэмоциональное качество, которое чрезвычайно трудно развить, если оно не заложено от природы. И если у вас такового нет, то любой, кто будет консультировать по вопросам искусства, будет стремиться удержать вас в зоне комфорта. Для любого консультанта вполне естественно действовать в интересах своего банковского счета, и он всегда предложит вам то, что вам приглянулось, даже если он знает, что для долгосрочной перспективы это ошибочный выбор. Общение с опытным коллекционером стало моим способом ускорить собственное переосмысление, но это было бы невозможно, если бы я не получал удовольствие от выхода за пределы своей зоны комфорта.
Должно ли коллекционирование начинаться с произведений авторов из собственной страны? Роль собирателей различна на развитом и неразвитом рынке искусства. Значимость местных коллекционеров в вопросах сохранения и поддержания лучших художников своих регионов сложно переоценить. Часто их деятельность выходит за рамки простого коллекционирования и включает в себя как формирование архивов, так и внедрение зарубежного опыта. Меня всегда разочаровывает, когда коллекционеры из богатых, но малоизвестных регионов собирают произведения широко известных авторов, представленных в любой точке мира. Бесспорно, важно научиться распознавать оригинальность и качество в музеях, на биеннале или в галереях мирового уровня, но этот опыт они должны привезти и поделиться им у себя дома, чтобы обогатить местное сообщество и сделать его сильнее.
ФОТО: ©HUGARD & VANOVERSCHELDE; ПЕРЕВОД: ТЕМИР УТЕШЕВ.
