Этим летом новая инсталляция «Препозиция» знаменитой скульпторши польского происхождения из Германии стала для арт-мира причиной найти на карте Алматы и узнать об Almaty Museum of Arts. А для алматинцев — началом знакомства с еще не открытым на тот момент музеем. Тогда же возникла идея этого интервью о настоящей (а не инстаграмной) женской энергии в искусстве, иллюзии контроля и портале в другой, ранее неизвестный Алисии мир - долину каменных шаров Торыш.
Интервью: ГАЛИНА ГОЛЬДБЕРГ GALINA GOLDBERG
Алисия, у вас безумный график. Сейчас вы говорите с нами буквально по пути в аэропорт, потому что летите в Лондон на одну из самых значимых ярмарок мира Frieze Art Fair, где представите сразу две свои работы.
Сегодня Лондон, на следующей неделе будет другая международная ярмарка современного искусства - Paris Plus par Art Basel. И там тоже можно будет увидеть мою работу. Но... главное, что сейчас мы можем поговорить о не менее важном - о том, что я получила удовольствие, работая с Almaty Museum of Arts. Знаете, у нас случилась та самая химия. Для меня это имеет огромное значение.
Востребованность женщины в искусстве - не такая уж и обычная история. Как, на ваш взгляд, изменилась роль женщин в этой сфере за последние двадцать лет?
Хм, двадцать лет назад... Значит, 2005-й. Целая эпоха. Я окончила учебу именно тогда. Когда поступала в Академию искусств в 1999 году, все вокруг было сплошь мужское.
Женщин-преподавательниц - всего две. Остальные - мужчины 80-х, уверенные, что мир принадлежит им. Это ощущалось во всем.
Теперь все иначе и меняется, на мой взгляд, в лучшую сторону.
Мужчин уже никто не воспринимает как единственно безальтернативных и безусловных лидеров. Общество наконец это осознало. А вместе с этим изменилась и структура арт-мира: то, как к тебе относятся, как тебя слышат. Появилось уважение. Это дает женщине свое собственное место в этом творческом пространстве.
Конечно, равенства пока нет - мы все еще несем отпечаток веков варварского отношения общества к женщине вообще. Ведь женщинам долго не давали даже приблизиться к образованию, и уж точно отказывали им в праве занять достойное место в истории. Это нельзя изменить сразу, всего за одно поколение. Но прогресс очевиден. И он быстрый.
Сегодня все чаще говорят, что женственность стала восприниматься не как эстетика, а как интеллектуальная категория. Вы согласны?
Думаю, что нет. Посмотрите на рекламу: косметика, мода, wellness-бренды. Нам по-прежнему показывают одно и то же. Это всегда клише про мягкость, хрупкость, уступчивость. Они наклеиваются на нас, словно бирки, чтобы оставить женщину в этой парадигме.
Мне вообще кажется, что интеллект не имеет пола. Да, гормоны влияют на мозговую деятельность, но это не делает мышление «мужским» или «женским».
Феминизм — да, это интеллектуальное направление, но оно касается всех, не только женщин. Так что я бы не связывала ум с гендером.
АЛИСИЯ КВАДЕ В УРОЧИЩЕ ТОРЫШ МАНГИСТАУСКОЙ ОБЛАСТИ.
Вы сказали, что, когда вы учились, женщин-преподавательниц было всего две?
Да. За все время учебы у нас было максимум четыре женщины на сорок мужчин. Угадайте, кто сумел пробиться в профессии? Почти все это были мужчины. Мое поколение стало первым, где силы сравнялись. У нас даже на потоке училось больше девушек, чем парней.
Какие женщины оказали на вас наибольшее влияние?
Ребекка Хорн (современная немецкая художница и режиссер. - Прим. ред.). Мы не так часто общались, но она произвела своим творчеством на меня сильнейшее впечатление. Моя преподавательница Кристиана Мойбельс - настоящий проводник в мир искусства. Если говорить шире, Фрида Кало, Ли Миллер - имен много, просто сейчас я не готова озвучить полный список, ха.
Если бы ваши скульптуры стали частью гардероба, чем бы они были?
Пальто. Определенно, пальто. Такое, что скрывает больше, чем показывает. Длинное, прямое, минималистичное, темное и теплое.
К слову, о моде: говорят, вы запускаете собственный бренд одежды?
О нет! Я просто делаю коллаборацию с Galvan London. Несколько вещей для капсульной коллекции. Свою марку - это было бы слишком. Но опыт оказался очень интересным.
Ваши работы кажутся почти невесомыми, хотя сделаны из тяжелых материалов. Для меня это метафора женственности: сила, скрытая за внешней хрупкостью. Вы видите это так же?
Не совсем. Я не связываю женственность с хрупкостью. Да, наши кости тоньше, тела легче, но это не делает нас слабее. Иногда наоборот. Мне нравится удивлять. Делать невозможное возможным. Может быть, это и есть женская энергия - когда тебя недооценивают, а ты делаешь невозможное.
Меня часто спрашивают: как такая хрупкая женщина поднимает такие огромные камни? Это смешно и немного грустно, ведь физическая сила не измеряет внутреннюю. Но этот стереотип живуч.
Многие ваши работы - словно застывший момент времени. Когда есть возможность спокойно оценить и обдумать происходящее. Как вы вообще относитесь к идее контроля - в искусстве и в жизни?
Я тот еще контрол-фрик. Люблю держать под контролем мир вокруг. Но на деле это лишь фикция, иллюзия контроля.
Мы создаем правила, придумываем системы, преобразовываем общество - и все равно остаемся бессильны перед силами, о которых ничего не знаем. Мы просто оказались на этой планете на короткий миг, даже не понимая зачем.
Поэтому я стараюсь относиться к происходящему со мной с иронией. Мы ничего не можем знать наверняка, остается лишь улыбаться и стараться выбрать лучшее из возможного.
Помните свое первое впечатление от долины шаров Торыш в Мангыстау?
Да-а-а. Это было почти мистическое чувство. Все выглядело как декорации к фильму о будущем - и в то же время как следы древнего океана. Каменные сферы среди пустыни, ни тени, ни звука.
Ты стоишь там - и будто попадаешь в другую галактику. Я раньше никогда не бывала в Казахстане и, признаться, до поездки едва знала, где именно находится эта долина. Все это стало для меня открытием, я бы даже сказала, откровением.
Сколько времени заняло создание инсталляции для Музея искусств Алматы?
Около двух лет, из них год физическая работа. Проект рождался под впечатлением от долины. Хотелось напомнить о природном и культурном наследии Казахстана - о тех самых каменных сферах, о которых все знают, но редко всерьез задумываются об их роли и значении. И конечно, создать пространство, где человек может потеряться - и найти себя.
Вы часто работаете в пространствах, где масштаб и архитектура оказывают влияние на восприятие произведения. Как вы ощущаете тандем инсталляции «Препозиция» и Almaty Museum of Arts?
Я изучала все досконально: чертежи, модели, 3D-планы. Для меня важно, как работа выглядит с лестницы, с балкона, сверху, снизу. Когда я была в Алматы, музей еще строился. Поэтому я буквально погружалась в архитектуру через макеты и визуализации. В итоге мы получили настоящий обмен энергией, смыслами, чувствами – между пространством и скульптурой.
И напоследок – может ли искусство спасти мир?
Мир не нуждается в спасении. Он переживет всех нас. Исчезнем мы, люди, – не планета. Поэтому отвечу, что искусство не спасет человечество, но способно сделать наш путь осмысленным. Оно не продлевает жизнь, но делает ее глубже.
